Контркультура Безумцев.

НЕ прочёсанно, сделаю, как буду дома.
это получилось охуительно. И пускай заминсуют. Нет серьёзно, рассказ охуителен. Я ничуть не преувеличиваю. Мне он очень понравился. Я исправил все недочёты и он блестит как мармеладка из золота. Мне прям ваще нравится, как получилось это написать.
И да, перед начал прочтения — это жанр пост апокалипсис и антиутопия… Чтобы не возникало путаниц.

— Без эмоций, пожалуйста. Ну и что было потом? – Спросил его сидящий напротив Инспектор. Он огляделся. До чего же маленькая комнатка. Он боялся, что скоро у Него начнётся клаустрофобия. Он расположился поудобнее, пожал плечами:
— В Городе все спрашивали, принимал ли я, какой-то чёртов Препарат.
— Так вы не под Препаратом?
— Нет.
— Продолжайте.

Никто мне не давал ответы, на вопросы. Я встретил некоего Боу. Он сразу понял, кто я, и решил ознакомить меня с особенностями бизнеса в этом городке. Не то что бы он прямо открыл мне глаза, но пару интересных подробностей рассказал.
Мы шли с ним по главной улице Города, среди разрушенных зданий. Обходя кучи шприцов, дерьма, и тряпок. Он раздавил каблуком крысу и сказал мне:
— Вроде ты не плохой парень.
— Ну спасибо.
— Ты знаешь правила, как вести здесь дела?
— Я хотел открыть магазинчик, где-нибудь неподалёку, снять комнатку, а потом начать тихонечко варганить.
— Знаешь, в боксе есть такое упражнение, к цепи привязывают большую мокрую тряпку, нужно бить по ней. Дело в том, что после удара тряпка пристаёт к руке, обматывается вокруг неё. Ты бьешься об цепь, а можешь и упасть, если не будешь бить быстро. Если будешь бить мастерски, твои руки останутся сухими. А если бить медленно, они будут мокрыми. А ведь тряпка в ослиной моче.
— Так…
— Ты должен быть как мокрая тряпка. В этом городе живут бедолаги, они несчастливы, им нужно всего лишь спасение, а не роскошные шоколадные облака. Они ведь не какие-нибудь наркократы. Упреждая всякие вопросы с твоей стороны, скажу, что это богатые ублюдки, которые желают, чтобы их сопливые носы, вдыхали только чистейший опиум, с полей Афганистана, без всяких примесей обезболивающего, стёртого в порошок.
— Господи. Смешивать обезболивающие с опиумом это кощунство. Неужели кто-то так делает?
— Да, и это вполне приемлемо, если пприходится работать в таких условиях, как здесь. Я не об этом, не нужно пытаться продать клиенту ДХТ, если ему нужна всего лишь небольшая доза Крека. И даже на этом можно сэкономить, разбавив его с мукой. И это – главное правило выживания в городе. Давай будем работать вместе? Ты готовишь метамфетамин?
Боу выкинул бутылку пива, которую пил секунду назад, высыпал из пакета лёд, расстелили его на скамейке и сел. Я посмотрел на грязь, месяцами лежавшую на скамейке, и присел на корточки.
— Да, я умею варить мет. У меня особый рецепт. Вместо стружки алюминия, я добавляю цинк. Кристаллы из-за этого становятся нежно-зелёного цвета.
— Как это? Так разве можно?
— Вполне, если изначально заменить пару несущественных компонентов. И этот мет я готовлю гораздо быстрее, чем его алюминиевого собрата.
— Ты поварёнок. Классно.
— Боу. А какая национальность преобладает в Городе?
— Ты не думай. Здесь есть все. Поэтому не удивляйся, если наткнешься на Андрея или Рустэмика. Ну, так что, Lets fuck this shit?
— Fuck.

— Вот так у нас и пошли дела. Боу был, оказывается очень сообразительным говнюком, он достал нам левак, по которому мы оба теперь значились фармацевтами, в командировке. Если пораскинуть мозгами, так оно и было. Именно от него я узнал, что чтобы не принимать Препарат(он рассказал мне что это), жителям нужно жрать обычную наркоту, иначе он сдохнут. Пятое правило хорошего бизнеса – Заменяй дерьмо таким же дерьмом, чтобы люди становились твоими постоянными клиентами.
Очень неудобное кожаное кресло впилось Ему в задницу, и несколько стесняло вольность Его поведения. Дежурный сидел напротив Него, тарабаня пальцами по крошечному отполированному столу, на котором стояло маленькое записывающее устройство.
Он хлопнул в ладоши, зазвенев при этом своими наручниками.
— Ещё не спим? – Спросил его Он, широко улыбнувшись.
— Пошёл ты в жопу – дружелюбно ответил он, достав шокер из кожаной кобуры. На кобуре стояла пометка «П. У.», что значило Патрулём Управляющий. Недолго ему осталось быть обычной воякой. Скоро вместе с любимым инспектором, они будут сидеть напротив бедняг вроде Него и терзать их мозги. Он отпрянул от дежурного, вскинув руки, и тот опять засунул шокер в кобуру.
— А ты не скажешь мне, что такое Препарат?- Их всегда раздражал этот вопрос, этих наркоманов.
Дверь в комнатку распахнулась, и к нам зашёл Инспектор, в руке он держал пластиковый стаканчик с кофе:
— Продолжим?
— А мне кофе?
Инспектор молча сел напротив меня. Дежурный вышел за дверь.
Он сказал:
— Вы отлили?
— Что?
— У вас ширинка расстёгнута.
— Как? – Вскрикнул Инспектор, и потянулся проверять, всё ли там в порядке.
— Да я пошутил. Угостите кофе?
— Знаешь, что мы деллаем с такими шутниками?
— Жарите из них шашлык? Почему у вас в Городе все такие напряжные? Неужели нельзя жить как обычные люди? Принимать какую-нибудь пакость, изменять жене с любовницей, записаться в клуб содомитов, погореть на кредите за машину и быть экспроприированным в Город? Здесь собралось бы общество совершенно нормальных людей, которые как часы исполняли свои обязанности, а я всех посадил бы на какую — нибудь другую пакость. Тогда бы вся эта экстраординарность превратилась в обыденность. А вот и ключ к счастью. Все вы всё равно на чём-то сидите. В переносном смысле конечно.
Инспектор наклонился поближе ко мне и улыбнулся
— Продолжай.

Я познакомился ещё с двумя неплохими малыми. Их имён я не знал, знал лишь то, что они могут вытащить из любых неприятностей, за героин, конечно, сами они его не принимали, но впихивали на каком-то рынке. Какими бы эти неприятности не были, главное – это позвонить вовремя. Именно эти двое посоветовали мне место для поиска клиентов, в магазинчик, который Боу только начал обустраивать.
— Топай прямиком в «Лавку Дебоширов», что через пять домов от Центральной таможни, это единственных нормальный магазин в Городе, но все чокнутые идиоты, которые нюхают всё, что можно нюхать.
— А почему «Лавка Дебоширов»?
— Магазин называется «Лавка Мира», но все уже давно зовут их так. Весь персонал там – революционеры- марксисты, совсем съехавшие с крыши, о чём мы уже тебе говорили. Хотят изменить мир к лучшему. У них очень экспрессивное сообщество, но, к сожалению, все их действия ограничиваются тем, что все вместе собираются в кружок и мастурбируют на старые, чёрно-белые порножурналы. Обкалываются спидами и бегают с голыми задницами по улицам Города. Мы так однажды даже пристрелили кого-то из них.
— Так они опасны?
— Без пестика не суйся. Знаешь, где можно окупить ствол? Без серийника, чтобы не спалится перед Патрулём.
— М?

— И они рассказали. Итак, на перекрёстке между Цветочной и Пятой улицами, на девятой секунде зелёного света, ко мне подъехала машина. Там сидел серьёзный дядя, который доходчиво объяснил мне, что и как, что со мной будет, если я не расплачусь во время.
— И что же?
— Окажусь в списке.
— Список?
— Это как чёрный список. Пока тебя нет в списке – у них нет твоего имени. Можешь жить спокойно. А если в списке, на малюсенькой бумажке, появится твоё имя – будет плохо. Ведь то, что есть на бумажке, можно зачеркнуть, и вот тут для тебя наступает кульминация – свершается половой акт между твоей судьбой и жизнью, начинаешь понимать, что лучше бы мам не рождала тебя на свет. Уж поверьте – лучше не лезть в этот список.

Теперь у меня была пушка Desert Eagle, с двумя магазинами, и записка о задолжности, в кармане. Так я стал должником, и мне очень не хотелось им надолго оставаться. Нужно было исправлять положение. Я прямиком направился в магазин, чтобы направить их русло жизни через наше с Боу маленькое сито. Забравшись по полуразрушенным ступенькам в эту обитель затхлости и неказистости, я обнаружил небольшой прилавок, прислонившись к которому, пуская слюни, стоял бомж. Я пинком отодвинул его, подошёл к прилавку, и заказал триста грамм муки. За прилавком стоял какой-то прыщавый юнец, лицо которого всем своим видом говорило, что жизнь его обладателя не очень то удалась.

— Мука у вас, однако, на вес золота. Основная валюта, ибо из ней можно приготовить пищу. – Сказал он, зевнув и потянувшись.
— Я знаю, я живу в этом городе.

— На что ты можешь её поменять? – задал мне вопрос юнец.
— На муку. Её можно принимать каплями, через нос. А ещё таблетками или внутривенно
— Где?
— Два квартала влево от того места, где ты стоишь.
Он кивнул и молча ушёл в подсобку. Конечно, как только он скроется из моих глаз, он сразу рванётся к своим собратьям, чтобы доложить им чудную весть. Я тоже выбежал из магазина, несясь на крыльях счастья к новой, кислотной, морфиновой и мескалиновой жизни. Я никогда не понимал людей, которые меняют своё счастье на порядочность. Ведь потом на пороге своей жизни, они начинают причитать, как же так, их поимела их собственная жизнь. Нужно было думать раньше, и не про… ывать свою жизнь, как будто это кусок дерьма. Нет, это не для меня.
Боу нашёл для нас небольшой сарайчик в центре, недалеко от всех главных точек Города. Так что мы держали всех этих гандонов на мушке. Патрули нас не беспокоили, они понимали, что если нас закрыть, народ туту же поднимет бунт. Сами они не принимали. Им хватало и Препарата в неограниченных дозах. Не хотите ли радугу? Метадон? Перветин? Всё в ваших руках, а вы в наших.
Таким образом, мы посадили весь Город на новый, некачественный и чёрный товар. Однажды мы с Боу поспорили, каких джанки в городе преобладающее количество. С этой целью мы продавали одинаковый товар целый день.
Выяснилось:
Апперами были в основном мелкие засранцы.
Курить предпочитали хиппи и солдаты, бараки которых располагались на окраине города.
Психоделики – удел работяг. В основном все покупают марки, видимо большинство любит слизывать ЛСД, когда отправляют письмо, или же семьдесят процентов рабочих, подрабатывают в почтовом отделении. Бедняги боятся Бэдтрипов.
А остальное я забыл. Помню лишь, что мы здорово разорились в те дни, когда проводили тест.

— И знаете, проблема вовсе не в нас. Проблема в этом искалеченном и больном обществе.
— Вы лишь проводите его в ад.
Он усмехнулся, и ткнул пальцем в сторону Инспектора.
— Одна масса сменяется другой, так происходит вечно, и так будет всегда. Это пульсация. Тенденции и приоритеты то увеличиваются, то превращаются в крошечную точку. Это волна сметает на своём пути все устоявшиеся традиции и привычки. Не нужно быть на гребне волны ведь, можно легко упасть и утонуть. Не нужно быть под волной – тебя утопят те, кто падают с верхушки. Нужно быть самой волной. Нужно топить всё то, что по твоему мнению слишком застоялось, для того чтобы быть жизнеспособным.
— Вы утопили последние остатки мира в Городе.
— Не бывает мира. Мир – это понятие, придуманное теми, кто хочет что бы всё катилось к чертям. Это общество всегда будет больным. Так почему людям вроде меня не заработать на этом? Давайте представим, на пару минут, что нацисты не выиграли Вторую Мировую. Давайте представим, что Англия и Соединённые Штаты не прицепились, как третья рука к карающей и потной туше Нацистской Германии. Нацисты бы проиграли войну. И что изменилось бы? Патруль не носил бы на рукавах блестящие и стёртые значки свастики, которые так ярко отражают летнее солнце Города. Вода мру не была бы заражена, и людям по всему миру не приходилось бы пить обеззараженный бензин в этот момент. Условия что ни говори, были бы получше. Но люди были бы такими же озлобленными свиньями. Также убивали бы друг друга. Резали бы, из-за недостатка чудесного наркотика, который так приятно облагораживает кровь. Точно также, из чистой апатии, убивали бы всю семью какого-нибудь несчастного банкира, за то, что он отказался записываться в кружок, занимающийся планом разгрома федератов. Люди уничтожали бы друг друга, но уже в более комфортных условиях. Более комфортных условиях для дегенерации человеческой расы.
— Твой взгляд слишком пессимистичен.
— Есть такой принцип – Универсальная мозаика…

— Есть такой принцип – Универсальная мозаика. – Говорил мне Боу, зайдя в наш сарай, в руках у него были какие-то здоровенные вонючие пакеты. – Этот принцип основывается на понятии целости. Каждая деталь от мозаики разная, и в целости, все детали образуют одну общую картину. Картинка всего одна. Универсальная мозаика – это принцип, при котором, сложив по-разному одни и те же детали можно получить разные картины. Хотя это, по общему мнению, и не возможно. Ибо всегда получается полная чушь. Но картину каждый видит по-разному, тут дело уже в универсальности восприятия.
Я продолжал мешать препараты, обвязав лицо марлей. Крошечные частички таблеток поднялись в воздух, и лучше бы им не попадать мне в лёгкие. Я кинул Боу респиратор. Он быстро натянув его, подошёл ко мне и спросил:
— Ты чего делаешь?
— Мешаю супростин с анальгином. Делаю дрянь, которой можно заменить качественный героин с полей Афганистана, которого у нас осталось и так маловато.
— Фу, разве такое прокатит? Таким можно развести только дебила.
— Загвоздка в том, что организм не будет усваивать этот порошок, ведь он в основном будет проходить через лёгкие и дёсны. Нужно добавить компонент – проводитель. Он должен будет провести таблы через организм и вывести их в кровь или в цепь питания. Я пока ещё не знаю, чем бы можно было это разбавить. Что у тебя в пакетах?
— Как насчёт сахара?
— Он слишком крупный, даже сахар песок, к тому же – нет, не катит. Что в пакетах?
— А мука?
Я достал аспирин и прижёг его паяльником, Боу закашлял:
— Какая вонь. Зачем это тебе.
— Проверяю паяльник.
он наконец соизволил ответить.
— В пакетах еда.
Я снял марлю, выключил все приборы. Подошёл к пакетам, скривился.
— От него воняет.
— Получше чем от аспирина. – Он достал огромный шмат серого мяса и бросил его в ржавую раковину. Из шмата выползли черви.
— Чёрт, ты будешь это жрать?
— Это мясо, кретин. Знаешь, как мне пришлось рвать задницу, чтобы достать это мясо? – Говорил мне Боу. Боу всегда преувеличивал свои заслуги.
— Жри его сам, — ответил я, бросая обеззараживающую таблетку в бензин. Сделав глоток, я закашлял и спросил, давясь – Как его можно избавить от червей, они там уже туннелей понаделали.
— Будем варить.

— И мы сварили. Получилось очень даже неплохо. Есть было можно, по крайней мере. Но зря Боу его набрал так много. Случилось нечто такое, что присекло дальнейшие безумные действия с его стороны.
Инспектор встрепенулся и поднял свои сонные глаза на меня.
— И что же?
— Нас ограбили. Дважды.

В первый раз мы ничего не заметили. Мы оба жили там же, на месте своей работы. Поэтому ночью, когда кто-то забрался в холодильное помещение, и спёр у нас всё мясо, мы ничего не заметили, хотя должны были. Но не заметили. Грабители видимо решили, что раз один раз прокатило, значит, мы такие идиоты, что допустим второй. Боу закатил целый скандал, после первого ограбления, он что-то принял, пол липкой коже и расширившимся я понял что это – Оксикодонт. Он бегал по холодилке, бил головой об стену и вообще вёл себя немного неадекватно, так что мне пришлось его там запереть. Он стучал кулаками по двери и орал:
— Это ты сожрал мой мясо! ТЫ! ТЫ!
— Заткнись кретин! Мы разберёмся с теми, кто это сделал.

— И что, разобрались? – С неподдельным интересом спросил Инспектор.
— Ну… не совсем.

— ААААААААА! – Орал Боу. – Этот говнюк сломал мне руку. – Боу упорно боролся с первым грабителем, пока я никак не мог сладить со вторым. Тогда они пришли почти под утро, что было невероятной борзостью с их стороны. Я ударил ногой мудака по коленке, и он завизжал. Потом я схватил сковородку и огрел его по хребту, ударом с размаху. Он на секунду выпрямился и свалил меня на пол, задев какую-то окись. Окись обожгла мне ноги, я схватил, валявшийся на полу молоток, и лёжа на спине, наотмашь ударил его по голове.
Боу уже к тому времени расправился со своими проблемами. Подняв ту же окись, он кинул второму её в лицо, а потом, достав из тумбочки мой пистолет, продырявил ему башку. Боу тяжело дыша, повернулся ко мне. Я заметил, вставая:
— Нам нужна охрана. – В их карманах мы ничего не нашли, и выбросили их тела на помойку, залив серной кислотой, которая помимо них, проела почти весь мусор в этой свалке.
Мы решили нанять охрану. Двое подсказали мне, что настоящих охранников в Городе не найти, а пародию на защиту, я могу получить там же, где покупал пистолет. Один из Двоих заметил:
— Качественная подделка порой лучше для глаза. И дешевле. Главное, не забудь – они не наркоманы. Им хватает Препарата. Им нужны деньги. И дай им почувствовать власть над тобой. Когда тебе нужен человек, а точнее услуга от человека, дай ему почувствовать власть над тобой, даже если он ничего не контролирует.

— Я договорился с их Боссом, что его люди будут охранять наше заведение по ночам. За месячную плату, огромные мужики с лазерными винтовками приходили ночью, вставали возле дверей сарайчика, и тяжело дышали и пердели перед нашими измученными лицами. К их чести стоит сказать, что они ничего не украли и ничего не взяли. Теперь течение нашей жизни пошло более и менее равномерно. Много наркоты, ещё больше денег, таким образом, мы потихоньку затягивали петли на наших шеях. Но я всегда буду не прочь перебросить петлю, на чью нибудь чужую шею.
Я придумал, как можно было соединять наркотики с посторонними веществами и перевозить их через границу. Я просто соединил их с ингалятором.
— С ингалятором.
— Сейчас объясню. Большинство наркотиков могут иметь летучее агрегатное состояние. Можно соединить их с активными компонентами, такими как азот, и перевозить как ингаляторы от астмы. Это невероятно просто, учитывая возможности современных технологий, и я удивляюсь, что это ещё никому не пришло в голову.

Мы стояли на крыше самого высокого здания в Городе. Это здание было почти единственным не разрушенным хотя бы частично зданием в Городе, смола на крыше здесь лежала кучами, как будто кто-то её просто небрежно побросал…
Нашему взору открывались останки бывшего когда-то столицей процветания, городка. Теперь по его улицам сновали беззубые, наполовину разложившиеся нелюди. Им нужно был только одно – Препарат. Или более удобная замена ему, которою мы с радостью предлагали, в ассортименте. Боу стоял рядом со мной, зажав в зубах ракету. Я вообще удивлялся, как такой здоровенный косяк помещался в его рту. Я смотрел на искорёженные, разрушенные здания. Ветер, проносящийся сквозь дыры в обшивке, звучал, как предсмертный вопль какой-нибудь огромной твари, которая никак не хотела испускать дух. Здания в округе были как больные радикулитом старики, согнувшие свои носы низко к земле, нюхая чьё-то дерьмо.
Первое правило жизни – подчиняйся всем правилам бизнеса.
Восьмое правило жизни – хочешь обмануть, притворись обманутым. Это взывает расположение и жалость.
Я залез в нагрудный карман своей рубашки, достал оттуда пачку сигарет, вытянул одну, пихнул себе в рот, покарябав пересохшие губы, и зажёг её. Едкий дым наполнил лёгкие. Стояла жуткая жара, и ветер был настолько горячим, что мог превратить человека в вяленое мясо, его оставалось только посолить. Боу сказал:
— Такого не было ни разу, за два года нашей с тобой работы. Ко мне вчера приходил один субъект, он сказал мне, нахальным тоном, что если мы не будем поставлять эту наркоту бесплатно, он, как он выразился, «перекроет нам кислород», закроет все доступы к торговле. Уничтожит нам наше современное оборудование, которым мы совсем недавно обзавелись. Пиздец, в общем. Шантажист. Я навёл у Двоих справки о нём, оказалось, что это Старший Инспектор здешнего Патруля. Я думал, ему должно хватать и Препарата, но оказывается он на нём не сидит. Просил Психоделики. Он не вошёл в программу «Дестабилизация»…

— Погоди, погоди, что ещё за программа «Дестабилизация»?
— Вы ничего о ней не слышали? – Спросил Он.
— Нет.
— У той корпорации, в которой я работал, был конкурент. Корпорация «Будущее», именно эта корпорация предложила экстренному правительству, проект «Дестабилизация», который должен быть немедленно введён в Городах, для укрепления власти федератов. Дело было сорок лет назад, на экстренном совещании, где присутствовали все верхушки всех Городов, а также три главы Центра. Правительство Границы, естественно не присутствовали, так как их территория никому неподвластна и вообще неизвестно, что там творится. Так вот, на совещании был создан план, по которому, Препарат следовало ввести во все Города и немедленно включить в цепь питания каждого жителя…
— … чтобы никто не мог выехать из города, и чтобы каждый стал, зависим от Препарата. – Закончил Инспектор. Он тоже был осведомлён.
— Правильно. То поколение умерло. А состав Препарата так никому и неизвестен, ибо химию запретили, а те, кто всё же пытался раскрыть рецепт, оставались с носом, ибо никому этого не удавалось. У Мэра, а иначе у Старшего Инспектора, был отец, которому и было поручен ввоз Препарата, тому хватило мозгов, чтобы не посадить на него своего сына.

Встреча была запланирована на пять часов, за Городом. Нам достали пропуска, по которым мы могли выехать за город. Кейс с моими новыми ингаляторами собрал Боу. Он всё время что-то напевал себе под нос, когда упаковывал. Боу знал, что этот гандон от нас никогда не отцепится, Боу молодец. Он знал всё. Он знал даже больше, чем нужно было знать. Фактически, я уже тогда был трупом, просто я не подозревал о том, какая хрень с нами случится в тот день.
Я ехал в небольшом грузовичке, который очень сильно трясся, налетая на кочки, камни и кости, которых здесь тоже было много, за Городом. Здесь по-прежнему было довольно много разрушенных небоскрёбов, но здесь уже не было патрулей, не было упредительных знаков о территории заражений, провалов, сыпи и прочего говна. Было решено, что я поеду один, ибо Боу знают все в округе и он может навлечь на меня лишние неприятности. Я сидел за рулём, прислонившись к раскаленной спинке сиденья, обитого кожей, на мне были шорты, гавайская рубашка, панамка, и чёрные зеркальные очки, которые отражали блики. Как не удивительно, но в этой пустыне была куча блестящих предметов, назначение, которых я не знал, и проверять не хотел. А если бы даже и хотел, то не имел возможности.
«Не пытайся сопротивляться – волна и так принесёт тебя куда надо, пункт назначения у всех одинаковый» — Говорил мне Боу.
Не пытайся обыграть дураков, они надуют себя сами.
И я летел на этой волне, навстречу мордастому идиоту, который напал немного не на тех персон, на которых хотел. В сильно барахлящем приёмнике, играла какая-то нудная классика, кажется, я улавливал лишь отдельные звуки, выплёвываемые радио. Раскалённый пистолет жёг мне живот, и я очень удивлялся, как это он не прожигает мои шорты. Я должен был подъехать к «Пицце», месту, где куски асфальта лежат вперемешку с песком. Это место было знаменито тем, что до Взрыва ганстерюги всегда совершали свои потные и грязные сделки.
Я остановил грузовичок, и осторожно вышел из машины, стараясь, не провалится в песке. Я достал два кейса и аккуратно зашагал по обломку асфальта, площадью сто квадратных метров. По сути, это был холм, на вершине которого меня ждали несколько человек, во главе которых стоял старикан в белом костюме и в солнцезащитных очках. На его борзоватом лице сияла улыбка. Из-за жары асфальт был мягким и прогибался под ногами, поэтому я шёл с величайшей осторожностью, ибо однажды я уже обжёг так себе ногу, провалившись по колено. Я поднялся и вручил ему кейс…

— Ну, и что дальше?
— А дальше просто нарезка из кадров. Я сижу за столом одного кафе, и пью кофе, приготовленное конечно, на бензине. Вдруг рядом останавливается машина и из неё выходит двое тех громил, что охраняли Старшего Инспектора. Уже тогда я вспомнил, что Боу упаковывал кейсы. И тут до меня всё дошло. Всё оказалось таким простым и ясным, и я удивился, как же я раньше не сообразил. Ингаляторы ведь были идей Боу. Именно он предложил толкнуть их Мэру. Боу просто зарядил ингаляторы такой дозой, что даже эта свинья не смогла её выдержать.
Выстрел.
Выстрел.
Выстрел.
Картинка обрывается, всё мутнеет у меня в голове и я уже бегу, сломя голову, к нашему сарайчику, по раскалённому асфальту, перезаряжая пистолет. Я останавливаюсь как вкопанный, глядя, как мой дом полыхает в огне, от сарая остался только каркас и он тоже уже почти сгорел.
Боу не было.
Боу исчез.
Я нем мог дозвониться не до Боу, не до Двоих. Они меня кинули. Все они. Обманули.
Шестое правило жизни – друзей не бывает, бывают нужные люди.
В Патруле вспомнили, о том, что пусть Старший Инспектор и был ублюдком, но всё же он был Мэром Города. И раз он умер, от отравы, что мы ему подсунули, то нам можно, и даже нужно, отомстить. Уж они дали себе волю. Раз уж можно поохотиться и поубивать, то они хотят показать, как они были преданы Старшему Инспектору, идиоты. Искали меня два часа, пока, наконец, один патрульный не застал меня сидящего возле своего дома.
Провал.
Ключ у тебя в руках, вопрос в том, какую дверь ты им откроешь.
И вот я здесь.
Вот я здесь…
Всё иллюзия, главное, помочь её увидеть, главное, сделать её красочнее.
Конец.
****
Инспектор сидел за своим столом, погружённый в собственные мысли. Ожидая результатов анализа, он что-то чиркал в своём блокноте. Вдруг к нему в кабинет зашёл человек, и, положив два листка на стол, сказал.
— Инспектор Кравски, я сегодня заменяю федерального эксперта, моё имя Мэлон, пришли результаты осмотра подозреваемого. Нам нужно было сделать сканирование головного мозга раньше. У него обнаружили деформацию в правом полушарии.
— И что это значит?
— Он шизофреник. Его показания не следует принимать всерьёз, так как они могут оказаться ложными, из-за проблем его восприятия.
Инспектор пожал плечам и сказал, тяжело вздохнув:
— Тогда его следует отправить в лечебницу, для более и менее нормального восстановления структуры. Чтобы смог рассказать, как всё было.

Инспектор вышел из Управления, раскрыв свой чёрный зонт, который защищает его от солнца. Он медленно побрёл по улице, стараясь наконец-таки восстановить всю картину событий.
Получается ни Боу, на Двоих не было, что не удивительно, потому что о них мы не нашли никаких упоминаниях в архивах, подозреваемый, видимо страдал симптомом множественной личности, и сам сжёг свой дом, информацию он находил сам и бизнесом занимался сам тоже, лишь с поддержкой своих Альтер-эго. Как это ни обидно, но Инспектор зря потратил целый день на выслушивание этого бреда сумасшедшего.
Инспектор ботинком пнул камешек, и тот покатился по улице, подпрыгивая и ускоряясь. Неизвестно почему, Инспектору захотелось пойти за камнем. Он ускорил шаг. Так он шёл за «бегущим» камнем, пока не дошёл до перекрёстка. Камешек, врезался в другой. И теперь катилось уже два камня. Каждый их них свернул в разные стороны. Инспектор вдруг остановился, и пробормотал:
— Там где два, там и три, и четыре.
Ключ у тебя в руках, вопрос в том, какую дверь ты им откроешь.
— Или это вовсе не бред сумасшедшего?
Так и оставшись стоять на пустом перекрестке, пустыми глазами глядя на закат, Инспектор достал передатчик из кармана, и, дав команду голосом, заговорил:
— Слушай, Лью, ты сегодня приболел, тебя нет на работе? Что? Что значит ты на работе сегодня весь день, тебя ведь сегодня заменили. Мэлон, разве нет? С роду не было помощников, и никто не заменяя?.. Нет-нет. Пустяк. Спасибо,
Всё иллюзия, главное, помочь её увидеть, главное, сделать её красочнее.
Инспектор посмотрел на свои часы, а затем в сторону Главных Ворот Города.
Не пытайся сопротивляться – волна и так принесёт тебя куда надо.
— Вёл игру. Простую игру. Твою мать. Никакого Боу и не было. Никакого Боу и ненужно было. Достаточно просто упомянуть о нём, чтобы посеять сомнения…
Я встретил некоего Боу. Он сразу понял, кто я, и решил ознакомить меня с особенностями бизнеса в этом городке.
Я познакомился ещё с двумя неплохими малыми. Их имён я не знал, знал лишь то, что они могут вытащить из любых неприятностей…
Инспектор выбежал на главную трассу, крича в передатчик:
— Быстрее, машину! Задерживает абсолютно всех, кто пытается выбраться из города!
Хочешь обмануть, притворись обманутым. Это взывает расположение и жалость.
Ещё не конец. Мы ещё посмотрим, кто кого…
Универсальная мозаика – это принцип, при котором, сложив по-разному одни и те же детали можно получить разные картины.
Сукин сын.

Патруль остановил машину на Границе. Дежурный постучал по машине перчаткой и спросил у водителя:
— Ты чего там везёшь?
Лицо водителя высунулось из машины, улыбнулось и крикнуло:
— Написано же! Ингаляторы! Давай быстрее!
— Проезжай!

Все рождены чтобы обмануть и быть обманутыми. Кроме вас, кретины. Вы вообще ни на что неспособны.

Конец
Конец…
Конец?

0 комментариев

Оставлять комментарии могут не только лишь все, мало кто может это делать.