Graa.

На Луне тихо спят облака, в лунном море, на лунных камнях, будто венчиком воздух сгущает рука, и вода отражается в бледных огнях. Ваши волосы в лунной пыли, но глаза не успели остыть, губы сжаты, а песня над замком летит, провожая в полёт корабли. Голоса лунных труб так тихи, звёздный ветер уносит их вслед, кораблям, вяло чертящим след в пустоте, караван, будто нить, от Луны до Земли. Окна вашего замка незримы во тьме, на Луне не осталось свечей, две последние тлеют на ветхой корме, провожаемых вами в полёт кораблей. Девять всадников бросят крылатых коней, белым пламенем волосы их, подбираются к переплетенью ветвей, тонких, ссохшихся, лунных деревьев, ночных. На тех всадниках вместо кольчуг, семь стеклянных пластин, семь фрагментов судьбы, в них хребты и долины, ручьи и сады, в мельхиоровой дымке колышется луг. Девять всадников медленно к вам подойдут, зашуршит селенит, под подошвой сапог кротко хрустнет последний прозрачный цветок, семь пластин глухо в лунную пыль упадут. Семь гробов для судьбы, семь стеклянных гробов, для волос и ногтей, для ступней и ресниц, для оторванных крыльев прирученных птиц, семь стеклянных пластин, семь стеклянных кубов. Семь гранёных вместилищ огня для цветов, говорящих с Луной, возле серой воды, ваши руки пусты, все уплыли венки, в глубь прогнивших глазниц мертвецов-городов. Мертвецов без одежд, чьи открытые рты, без зубов источая пространство, лежат в круге лунных хребтов, в море влажных венков отражённых в пластинах, что в руках у солдат. У солдат окруживших вас будто столбы, словно девять колоссов с огнём в волосах, девять линий судьбы, девять нот в голосах, девять звёзд в небесах, что с рожденья пусты. Небеса без судьбы, без улыбок и слез, наполняющих впадины лунных морей, на Луне ни души, ни рабов, ни вождей, только ветер играет колечком волос. Не слыхать больше стрёкота лунных стрекоз, пересохли ручьи, треснул камень едва, а сейчас под напором семи страшных слов рухнул в бездну престол доброго божества. Страшно в воду смотреть и не видеть себя, страшно взгляд отвести, ожидая восход, понимать, что свеча на корме корабля через девять секунд неизбежно умрёт. Понимать и смотреть в пустоту за спиной, песню петь кораблям и остывшей Луне, — Мои верные слуги, скажите же мне, чем встревожена Ночь за последней волной? Тьма качает цветы, дождь ночных орхидей не достигнув Земли, рассыпается сном, стылым гребнем из слёз на руках королей, за которыми мы очень скоро уйдём. Ваша песнь госпожа, на краях лепестков оседает, искринками солнечных рос, а вокруг тишина, ни ручьев, ни богов, только ветер играет колечком волос. Время в замок пришло, сдуло тлен с витражей, в гобеленовый дым уложило часы, мирный дрейф корабля в вечном море теней, скоро мы поплывём – девять стражей и Вы. Время выбелит мох у базальтовых стен, мокрым сумраком слёзы запястья порвут, кровь изменит по венам привычный маршрут, всё от пыли до звёзд, в мире ждёт перемен…перемен просто так, что за ними придёт не найдёт понимания в этих умах, снег в густых волосах, скрип песка на зубах, гулкий зов в пустоту «отдавайте концы!». Тяжело с ледника, первый парус вздохнул, кораблей низкий ход потревожил коней, девять душ на Луне с постоянством в глазах, вера в тех, кто растил, тех, кто был всех родней. Кто подрезал крыла, обрекая остыть, кто кормил и седлал, а теперь у борта, кто стоит, и в зрачках крошки звёзд – труп тепла, и круги как сигнал – «никому не нужны». Вкус тепла позабыт и цветенье, и смех – мертвецы на корме объявляют отсчёт, недосказанность мыслей заботит лишь тех, кто подобно свечам до Земли не дойдёт. Барабаны зашлись – девять лунных сердец, кто ответит, насколько их жизнь продлена, прошло-траурным льном паруса из надежд – в бесконечность утопии детского сна. Сна о мире цветов, колосящихся нив, облаков, что по бархату синему вдаль, утекут навсегда, блеск сердец, оградив, пустотой между глаз – где навеки Февраль. Где Февраль как Ноденс, сучковатой клюкой, ворошит между бездной огней и измен, с ваших губ госпожа, не срывается вздох, не посмеет никто назвать имя… Он стоит позади, недвижим и смирен, его шёпотом некогда воздух звучал, а теперь молчалив – принц невидимых стен, он один смотрит вниз на туманный причал. Малахитовый знак неподвижных начал, тот, кто вечен и не говорит ничего, тот, кто в солнечных водах ответы искал, знал сначала – судьба не коснётся его. Холод в кончиках пальцев тугих как капрон, каждой трещинкой сонно колдует Апрель, просто выдохнуть лунный, тяжёлый озон, словом разбить навсегда параллель. Параллельность судеб, знак имён на всю жизнь – он цветенье Луны обещал сотворить, всё прошло госпожа, дорогая Адель, он не понял, как нужно в реальности жить. Девять стёкол весь путь вам смогли осветить, осветить и погаснуть молочной рекой, скрип винта, и последние перед слезой, как на выдохе, краткие стрелок витки. «Вновь за тенью времён, что хотим мы забыть, суждено нам увидеть заветный рассвет, мир уснувших цветов, непролитых дождей, мир, где нет наших слез, мы увидим, иль нет?» Мы служили вам явью, рассветы плетя — вы считали нас Днём про сомненья забыв, оглянитесь, три компаса возле руля, и Луна влажно стонет под нами проплыв. *«Нить забытых идей уходящих в мечту, непременно опять ваши мысли найдёт, к безпросветно-лучистому синему льду, погружающему все надежды в ничто, обязательно тихую дверку запрёт. Не забыть не оставить теперь мне ключи, что из дыма и яблочных листиков вы составляли бесстрашно… ». Мы уже не нужны… и теперь черный дым, покрывавший сады, те, что сонными струями небо сожгло, душит нас, неизбежно шагающих вне, за черту, проведенную тенью гробов, семь разбитых гробов, изстекла или слез? в них хранились когда то все сны и мечты, молодая любовь, тихий шепот стрекоз, колокольчиков звон-все теперь отпустить.Вы возьмете ключи, те, что я сберегла, отложите их в сторону, пусть подождут, ведь сегодня прохладным хрустальным мирам мы вернем их прозрачность и чистоту, мы заглянем-опять-в то пространство у сна, там, где кромку его чуть охватывал лед,-там, где было так страшно-а вдруг и сейчас? но я сделаю шаг-шаг как будто полет… вот холодная пыль-пыль от лунных дождей, ее топчут как будто она не жива девять злых и пугающих черных коней-может быть эта пыль чьим-то смыслом была?.. Девять всадников снова стоят словно сон-их ладони мерцают во тьме как закат-то кровавых объятий обманный призыв, я открыла глаза, я боялась забыть, они смехом своим оглушали меня, в тишине лунной ночи мой шаг как отрыв от глухих мутных сумерек -девять и я.Семь слепых королей, семь дверей-шесть ключей, вы не помните этого страшного сна? мы ведь были тогда пара смелых детей, а теперь перед стражами лишь я одна… Да, так нужно сейчас-эти девять мужей, девять грозных мужей-раньше был пантеон-они встали все в ряд будто бы на расстрел, но, постойте, я знаю-средь них был и он-тот, чьи волосы были седы словно мел, он когда то легко танцевал в облаках-нам оставить друг друга, но он не посмел, он и я, я и он-мы не в силах отдать.то, что было у нас, что смогли мы спасти, из болота, творимого прошлым за нас, мы остались едины, способны нести, насадить новый мир на сожженый каркас.И сейчас я прошу мне помочь донести мое тело по самому краю луны вас, того, кто хранил, кто невидимым был, отдавая на время из ветра крыла.вы стоите сейчас у меня за спиной, нервной дрожью своей я не выдам им вас, но чуть теплой, как яблони ветви, рукой, вы сейчас им навстречу толкните меня.Каждый грозно склоняется, выронив меч, чтобы мой осторожный принять поцелуй, в их горячие лбы из моих хладных уст вытекает заклятье-Заклятье Покой.Колдовской поцелуй-обретают крыла, в птиц чернее чем ночь каждый страж обращен, лишь в одних грусть глазах-будет вновь наречен, имя-цепи для нас, мы теперь Лоркалон.В тот же миг лунный принц, только тихо вздохнув, повернет светлый лик к пустоте, словно там, над рыдающим небом, в тиши облаков, появились чертоги-туман,Renaissance… После, томно, устало, как будто во сне, осторожнее сесть на слепого коня, он опять в полной тьме, про свет дня не забыв, понесет меня дальше, в реальность и явь… Но я помню, что это еще не конец-сказка вновь обретет свой неясный восход, небеса, серебристою шалью покрыв, возвратят нам и радость, и негу, и Сон...«Вы теперь на Земле, там, где живы цветы, караван вашу песню до Неба донёс, но в глазах пустота, ни искры, ни мечты, только ветер играет колечком волос…
©Н. и К.

4 комментария

Wanamingo
почему можно поставить только один плюс? прекрасное стихотворение мне очень понравилось
Narenn
когда то давно я его написала с очень важным и интересным человеком. его имя тогда было Kassiel, как ангел. так что в этом тексте есть кусочке, сочиненные мной, есть — им.
как нибудь выложу еще его стихов, он очень красиво всегда писал.
название стихотворения Graa означает Луна на энохианском языке. о языке будет в ближайшее время пост 8)
Wanamingo
выкладывай принеприменно =) и стихов и про язык
Narenn
ожидание, интриги, черный пиар.
Оставлять комментарии могут не только лишь все, мало кто может это делать.